В то утро, которое по праву должно бы войти в историю как утро пышности в чистом виде, утро марширующих военных отрядов, волынщиков в треуголках и напудренных париках, утро прибытия августейших особ, – на Джорджа Буша можно было положиться.

Вчера президент вновь продемонстрировал свой талант к промахам, привнеся в приветствие Белого дома королеве незапланированное чувство несерьезности.

В речи на южном газоне Белого дома он отметил, что за время своего правления королева нанесла множество визитов в США, в том числе и на празднование 200-летия страны. "Американский народ горд приветствовать Ваше Величество в Соединенных Штатах, стране, которую вы так хорошо знаете, – сказал Буш, – ведь вы обедали с десятью президентами США. Вместе с нашей страной вы праздновали ее 200-летие в тысяча семьсот... – в 1976 году".

По толпе из 7 тыс. приглашенных гостей, огражденных красно-бело-синей лентой, пронесся смешок. Буш попытался сгладить неловкость.

Он быстро повернулся к королеве и сказал: "Вы поглядели на меня так, как только мать может смотреть на ребенка".

Но к тому времени всем уже стало ясно, что Буш чувствует себя неловко среди той помпезности, которую несет с собой королевский визит. Вчера утром его жена Лора Буш рассказала телекомпании ABC, что ей и госсекретарю Кондолизе Райс стоило немалого труда уговорить президента надеть белый галстук на прошедший вчера банкет.

Это – первое мероприятие с белыми галстуками за весь его президентский срок. "Не знаю, важно ли это для него, но, конечно, принимая английскую королеву, надо надевать белый галстук, – сказала г-жа Буш. – Когда, если не в этом случае? И он справился с этим как хороший спортсмен".

Однако этот спортивный дух не очень-то ощущался вчера утром в Белом доме. Похоже, Буш воспринял визит королевы как обычную встречу мировых лидеров и произнес свое обычное воззвание о войне с террором.

Он поставил исторический вклад Британии, как-то Великую Хартию вольностей, в один ряд с ее нынешним вкладом в войну в Ираке и Афганистане. "Сегодня наши две страны защищают свободу от тирании и террора. Мы боремся со всеми теми, кто убивает невиновных в угоду идеологии ненависти – будь то в Нью-Йорке или в Лондоне, в Кабуле или в Багдаде", – сказал он.

Затем Буш воздал должное личному вкладу монарха в войну с террором. "Ваше Величество, я ценю ваше руководство в эти времена опасностей и трудных решений, – сказал президент. – Вы обличали экстремизм и террор. Вы вдохновляли религиозную терпимость и примирение. Вы воздавали почести вернувшимся с войны и утешали семьи павших".

Невозможно было видеть реакцию королевы, которая оставалась в тени своей черно-белой шляпы. Но тон ее краткого выступления резко отличался от речи Буша. "Государственный визит дает нам возможность ненадолго отвлечься от нынешних проблем и поразмыслить над самой сутью наших отношений, – сказала королева. – Пришло время оценить нашу сегодняшнюю дружбу, с полным правом радуясь ее силе. Но нельзя думать, что все это само собой разумеется. Пришло время также смотреть вперед, вместе обновляя свою решимость сделать мир более безопасным, свободным и процветающим".

Помахав присутствующим с балкона, королева и Буш удалились вглубь Белого дома для ланча, который состоял из молодых морских окуней, малиновой меренги и шоколадного шербета. Но самым важным был последующий банкет. Как утверждалось, весь Белый дом готовился к событию в большом возбуждении. Там присутствовали 134 гостя, которые обедали на позолоченном фарфоре и слушали выступление виртуозного скрипача Ицхака Перельмана.

Госпожа Буш горела энтузиазмом по поводу этого плана, чего, однако, нельзя сказать о г-не Буше. Сам он любит техасско-мексиканский стиль трапезы и ложится спать в 22:00.

Вчера утром был не первый случай, когда он допустил неловкость перед лицом королевы. Когда она посещала Белый дом в 1991 году, при его отце, он сообщил ей, что в семье Бушей он – паршивая овца. Затем он спросил: "А в вашей кто?"

Королева ничего не ответила. Вероятно, воспоминания об этой оплошности омрачали его мысли в преддверии встречи прошлой ночью.