Категории каталога

Китайская интеграция

Манн предлагает еще один прогноз, на сей раз кратковременный. Он напоминает, что летом 2008 года в Пекине состоятся  Олимпийские игры. По его мнению, американские СМИ представят их как событие эпохального масштаба, символизирующее превращение КНР в мировую державу. Интенсивность их освещения намного превзойдет аналогичные показатели всех предшествующих Олимпиад.

Конечно, основной темой будет спорт - но не только. Газетные полосы и телеэкраны будут заполнены отлично иллюстрированными и весьма примитивными по содержанию рассказами о трех тысячелетиях китайской истории, о чудесах китайской культуры, о Мао Цзэдуне и Никсоне, о бедах времен "культурной революции" и о чудесах китайской модернизации. Там будет очень мало реальной информации о современном Китае, но зато в избытке будут представлены всякого рода стереотипы, которые и так давно уже впечатаны в сознание американской публики.

С точки зрения Манна, все эти клише отнюдь не случайны. Они надевают на Китай экзотическую маску, создающую образ отдаленной загадочной страны, резко отличающейся если не от всего мира, то, во всяком случае, от Запада. А раз так, то не надо подходить к ней с обычными требованиями, например, предъявлять ее руководству слишком жесткие претензии за авторитаризм. Авторы подобных публикаций не рискнут открыто утверждать, что китайцы прекрасно обходятся без свободы, но в подтексте такие намеки будут звучать. Из этих сообщений будет неявно следовать, что американцам незачем принимать Китай всерьез, а значит, не о о чем и беспокоиться. В общем,  весь этот поток информации (точнее, по большей части псевдоинформации) будет исправно работать на подкрепление "Успокаивающего Сценария".

Конечно, пишет Манн, китайские власти внесут в эту кампанию немалый вклад. В преддверии Олимпиады партийные и государственные лидеры не раз заявят, что их страна уверенно движется по пути либерализации и что политическая система КНР делается и будет делаться все более открытой и представительной. Скорее всего весной и летом будущего года китайским СМИ, студенческим организациям и даже независимым политическим группам на время будет дарована относительная свобода, а органы госбезопасности уйдут в тень, хотя, конечно, всеми средствами попытаются не допустить антиправительственных демонстраций. В общем, все будет сделано для того, чтобы зарубежные гости Олимпиады уверились в том, что они прибыли в просвещенную страну, которая не только обладает огромным экономическим могуществом, но и стоит на пороге далеко идущих политических перемен. Но Манн отнюдь не уверен, что через год-два после Олимпиады в Китае будет больше демократических свобод, чем в настоящее время.

Подводя итоги своему анализу, Манн подчеркивает, что в течение трех десятилетий американские "верхи" строили отношения с Китаем на основе сомнительных, а то и заведомо неверных предпосылок. Они проводили политику максимальной терпимости к китайскому авторитаризму, оправдывая ее ожиданием глубоких политических перемен, которых вовсе не хотели их китайские партнеры. В 1970-1980-е годы в создании имиджа политически прогрессирующего Китая был заинтересован Пентагон, который видел в КНР противовес советскому экспансионизму. По окончании Холодной войны эту эстафету перехватили корпорации, которым надо было избежать общественной критики за инвестиции в китайскую экономику. Поэтому сейчас такая политика проводится под лозунгом интеграции КНР в мировую экономику, за которой, как уверяют американскую публику, чуть не автоматически последует политическая либерализация.

Однако, вопрошает Манн, кто же кого интегрирует? Можно ли утверждать, что Соединенные Штаты интегрируют Китай в мировую рыночную экономику? Или же это Китай интегрирует США в новый международный политический порядок, вовсе не основанный на демократических принципах? В Вашингтоне, конечно, не устают утверждать, что американское влияние будет превалировать и что стратегия интеграции разработана именно для того, чтобы помочь Китаю вырваться из пут авторитаризма и однопартийности. Эти заверения могут даже быть вполне искренними (правда, не у всех), но убедительности им явно не хватает. Те, кто с ними выступают, не в состоянии объяснить, как и почему нынешняя американская стратегия стимулирует позитивные политические перемены в КНР. Можно не сомневаться в том, что интеграция обогащает китайские и американские элиты и способствует умножению числа китайских менеджеров и предпринимателей, многие из которых тесно связаны с партийными кадрами. Однако молодые китайские технократы пока что обходятся без демократии, и нет оснований считать, что эта ситуация скоро изменится. С другой стороны, интеграция в ее нынешней форме не приносит особых благ ни американским рабочим, ни китайским.

Манн заканчивает книгу призывом как можно скорее отказаться от прежних догм и без промедления, уже в ближайшие годы начать проводить такую политику, которая реально поможет китайской демократизации. Он не предлагает конкретных планов таких действий, однако настаивает на том, что без решительного отказа от иллюзорного "Успокаивающего Сценария" разработать их заведомо не удастся. Он даже допускает, что американская публика может решить, что никакие действия со стороны США не повлияют на политическую динамику Китая. Если окажется, что в КНР реализуется "Третий Сценарий", то придется это признать и принять Китай таким, каков он есть. Однако и это решение потребует серьезных дебатов, которые в США пока не ведутся. Возможность "Третьего Сценария" необходимо проанализировать уже сейчас, чтобы затем действовать обдумано и со знанием дела.

Материал предоставлен: Washington ProFile

Реклама:
Где заказать рерайтинг текстов узнай на сайте eTXT.ru